— Подумайте только! — продолжала мисс. — Он осмелился подозревать моего двоюродного брата…

— Неужели он допускает, что он имеет отношение к исчезновению вашего отца?

— Вот именно. И хотя я энергично протестовала, он предпринял кое- какие розыски, которые, разумеется, ни к чему не привели… Моего жениха задержали по служебным делам, и он не смог освободиться, так что приедет лишь завтра.

— Все, что вы мне сейчас рассказали, вы говорили, конечно, и мистеру Мак-Берри?

— Да, — ответила она. — Этот сыщик осведомлен о некоторых моих семейных делах.

— Значит, он заранее навел справки? — заметил Пинкертон. Он все более убеждался в том, что этот благочестивый сыщик вовсе не так уж благочестив, и окончательно решил познакомиться с ним поближе.

— Известно ли мистеру Мак-Берри, когда приедет ваш двоюродный брат?

— Конечно! Я сказала ему, что брат приедет завтра после полудня на Центральный вокзал.

— А что он ответил вам на это?

— Он ответил, что будет завтра на вокзале, встретит моего брата, отвезет его ко мне и добавил, что намерен тесно с ним взаимодействовать.

— Вы, конечно, тоже будете его встречать?

— Я собиралась, но мистер Мак-Берри потребовал, чтобы ко времени прибытия брата я уже была в часовне его секты, помолилась бы там Богу и прошла бы через обряд приобщения к секте, покуда идет расследование. Один из «благочестивых братьев», как назвал его Мак-Берри, приедет за мной в половине шестого, чтобы отвезти в часовню.

— Нет ли у вас с собой фотографии вашего брата?

— Вот она. Я чуть было не отдала ее Мак-Берри, который ее у меня просил.

— Оставьте ее, пожалуйста, мне. А мистеру Мак-Берри можете отдать, если хотите, другую, — сказал Пинкертон.

— Нет, этого я не сделаю. А уж возносить молитву у алтаря вообще не собираюсь. Я не желаю больше иметь с ним никаких дел.