Всем борзым хотелось поиграть, выбраться наружу и побегать, но времени у Лоры не было. Еда и вода были распределены, немного любви досталось каждой из трех собак в вольере, и Кэкстон вышла. На подъездной дорожке она распахнула дверь своей «мазды» и забралась внутрь.

Лора достала коммуникатор и залезла в электронную почту. После вчерашней перестрелки она была на больничном, но оставалась еще кое-какая работа, которую нужно было сделать. Она долго ее откладывала — по правде говоря, она избегала ее в надежде, что та рассосется как-нибудь сама собой. Это было не совсем то, чем бы ей хотелось заниматься, но это было важно. Ей нужно было поехать проведать старика-инвалида, которому она была обязана жизнью.

Джеймсон Аркли когда-то был ее наставником, или, по крайней мере, ей хотелось, чтобы он им был. Она была полезна федералу в его отчаянной попытке истребить вампиров как вид. Кэкстон тесно сотрудничала с ним, и в результате страшные, действительно страшные перемены произошли в ее жизни. Минул год, а она только начинала приходить в себя после них.

Тогда он был сильно ранен, так сильно, что вынужден был оставить Службу судебных исполнителей США.

Он месяцами находился в больнице, где пытались собрать воедино его израненное тело. Кэкстон хотела навестить его, но он заявил, что больше не желает ее видеть. Это было грубо, но неудивительно. Нрав у старого федерала был крутой, и он не тратил много времени на сентиментальности. С тех пор они не виделись, и Кэкстон ничего не слышала о нем. Потом он прислал ей электронное письмо с просьбой приехать и увидеться с ним в отеле в Ганновере. Никакой другой информации в письме не было.