В первые часы раскопок им не повезло даже с этим. Но потом дела приняли более любопытный оборот. Марей Джексон, выпускница курса уголовного судопроизводства, копала на самом дне ямы, когда наткнулась на настил погреба, примерно за час до прибытия Гейстдорфера. Теперь Монтроз жестом пригласил ее выйти вперед. Она стояла, сунув руки в глубокие карманы.

— Марси ударила одну из досок лопатой, и ей показалось, что звук слишком звонкий. Будто внизу под ними пустота, — сказал Монтроз. — Она, гм, пару раз ударила совком по доскам, и те сломались. Под ними оказалось пустое пространство, кажется, довольно большое.

Это означало, что погреб был не только пороховым складом; но зачем еще его могли использовать, можно было только догадываться.

— Я просто хотела поглядеть, что там, — сказала Марей. — Считается, что мы должны быть любопытными. Вы сами говорили это на занятиях.

— Да, говорил. — Гейстдорфер секунду изучал ее. — А еще я говорил, барышня, что, как правило, при раскопках нельзя ничего разрушать, прежде чем появится приписанный к вам старший научный сотрудник, который будет следить за работой.

Монтроз заметил, как у Джексон, изучающей свои ботинки, задрожали плечи.

Взгляд профессора был строгим.

— Впрочем, учитывая результат, думаю, мы можем закрыть на это глаза.

Потом он улыбнулся тепло и дружелюбно.

— Ну, показывайте, что вы там накопали.

Студентка закусила губу и полезла вниз, в канаву, Гейстдорфер последовал за ней. Вместе они принялись изучать дыру. Профессор крикнул Монтрозу, чтобы тот принес несколько фонарей и лестницу, и первым спустился вниз, Монтроз и Джексон отправились вслед за ним. Внизу они посветили фонарями, не понимая, что же обнаружили.

Вскоре студенты решили, что пороховой погреб был выстроен поверх естественной пещеры. В Пенсильвании таких пещер было множество, хотя самые крупные находились к северу от Геттисберга.