Лена вновь кивнула.

– Тогда попрошу не кривляться. Смысл действия вот в чем. Я уже говорила: нужно составить приворот. Для этого и необходимо то, что ты принесла. Это, так сказать, частицы твоего естества, – гадалка хмыкнула. – Остальное – моя забота. Но предупреждаю, – Софья Павловна пронзительно взглянула на нее, и Лена даже поежилась, – ты должна выполнить все, что я скажу. Иначе вреда себе наделаешь. Пойдем со мной.

Лена послушно двинулась следом.

Двигались какими-то полутемными коридорами, поднимались по крутым ступенькам, наконец, очутились в просторном помещении со скошенными стенами. Чердак, поняла Лена. Здесь оказалось жарко, крепко пахло неведомыми травами, что было неудивительно, поскольку все стены оказались увешаны пучками всевозможных растений, сухих и срезанных совсем недавно. Кроме того, у одной стены располагался стеллаж, на котором стояли многочисленные стеклянные, фаянсовые и фарфоровые банки с крышками. На некоторых посудинах имелись непонятные надписи, видимо, на латыни. В углу комнаты высился огромный стол, поверхность которого была уставлена керамическими и медными ступами, спиртовками, колбами, ретортами и прочей химической чертовщиной. Напротив стола – узкая кушетка вроде тех, какие бывают в медицинских кабинетах.

– Раздевайся, – приказала Софья Павловна.

– Зачем? – смущение вновь посетило голубиную душу.

– Медосмотр делать будем.

Лене показалось: Софья Павловна шутит. Она подняла на нее потупленные доселе очи, но лицо гадалки оставалось бесстрастным.

«Какой медосмотр, зачем это?..» – вяло зашевелилось в перепутанной головке. Однако тут же в памяти всплыли слова о беспрекословном послушании, и Лена стянула с себя футболку, а затем и джинсы.

– Все снимай!

Лена осталась совсем голой. Гадалка критически оглядела ее, едва заметно усмехнулась, потом бесцеремонно потрепала маленькие груди:

– Худышка. Ну ничего… Многим мужикам именно такие и нравятся. Ложись попой кверху, – она кивнула на кушетку.