– Он к ней даже не прикоснулся – это видно на записях. Если бы хотел украсть – украл бы за три секунды. Вы не так глупы, чтобы не понять этого.

– Хватит! – Хардинг указал на дверь. – Убирайтесь. Я получил прямой приказ: любой ценой получить точные сведения о природе существа. Если вздумаете мешать мне… В общем, не советую.

Гамильтон побледнел, но не сдвинулся с места.

– Ничего, что сейчас ночь. Я не постесняюсь разбудить премьера. Если понадобится, то и ее величество. Полагаю, они должны быть в курсе первого вооруженного конфликта с инопланетным разумом.

Полковник чуть заметно оскалился:

– Вы сами отказались подтвердить инопланетную природу экземпляров. На свои же грабли, доктор.

– И даже моя горячая благодарность не заставит вас изменить решение?

Хардинг понизил голос и придвинулся к доктору, окуная его в облако табачной вони.

– Положение сильно изменилось, док. Факт нападения, плюс это его оружие, хождение сквозь стены. Там среагировали мгновенно. У меня есть ясный приказ… Так что вам правда лучше уйти.

Больше не говоря ни слова, Гамильтон пошел к выходу. Смотритель музея последовал за ним, у дверей задержался и отчетливо произнес:

– Двое погибших – пока не так уж много. Не гневите судьбу, полковник.

На лестничной клетке ректор института достал сигареты. Пока он курил, Хьюго Шелби молча стоял рядом. Затем доктор Гамильтон ушел – звонить королеве, или поднимать на уши репортеров, а может, глушить виски в «Ромашке». Смотритель музея направился на второй этаж, где все в том же вольере отдыхала кареглазая леди Ребекка. Она не спала – послушный ее движению, мячик проделывал свой бесконечный путь. Двенадцать футов – отскок…

Хьюго громко сказал:

– Мисс Ребекка. Тот, кто приходил к вам, – полагаю, он в вас ошибся. Так же, как и я. Не думаю, что вам есть до этого дело. Я даже не уверен, что вы понимаете меня. Но вы должны знать: ему сейчас плохо. А станет еще хуже. Всего доброго, мисс Ребекка.