Маша снова чихнула. Уложить бы девочку... Куда вот только? Кровати нигде не видно. В центре - вообще свободное пространство, лишь гигантский мольберт косолапо расставил подпорки, а вокруг ничего похожего.

- Где же ты спишь? - невольно вырвалось у меня. И, не успев сказать, я заметил приставленный к дальней стене узкий диван, накрытый темным мохнатым пледом. - ...а-а, вижу...

Я закутал Машу в плед, подоткнув края, словно в детстве. Она следила за моими действиями из-за полуопущенных век. Встретившись со мной взглядом, Маша несмело улыбнулась. И в который уже раз я поразился странной завораживающей глубине ее глаз. В ответ только ободряюще кивнул:

- Ничего... Сейчас мы забьем всех микробов могучими лекарственными препаратами. Сейчас сбегаю по-быстрому. Скажи только, где у вас тут аптека. Я в этом районе впервые.

Маша чихнула. Я улыбнулся.

- Вот-вот, я же говорю, забьем.

- Не надо в аптеку. У меня там на кухне - "Терра-Флю" есть... а-а-апч-хи-и...

- А платок у тебя есть?

Платок, следуя указаниям Маши, я выудил из верхнего ящика на удивление субтильного, но крепкого секретера. По краю платка змеилась толстая красная полоса, в центре аляповато торчали башни Кремля, венчанные надписью "Москва - 850 лет".

- Спасибо...

- Не за что. Сейчас еще "Терра-Флю" заварим...

Маленькая кухонька больше походила на декорацию к спектаклю о декадансе семидесятых. Такой своего рода эпицентр интеллигентских посиделок. Раковина прижата вплотную к кухонному шкафу, даже скорее шкафчику, плита к холодильнику, тот в свою очередь - к миниатюрному столику. Над раковиной - сушилка, из глубин которой я извлек трогательную чашку с грустным медвежонком. На шее у него бантик, а в руках - плакат: "I'm blue without you". Неискушенный в языке туманного Альбиона человек усмотрел бы в ней некоторую игривость напополам с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Ну, еще бы! Дословный перевод - "Я голубею без тебя". Самое время глумливо хихикнуть.