Интересно – где палеонтологи выкопали этого динозавра? Глядя на него, я начинаю догадываться, кто научил кроманьонцев шлифовать кремневые топоры и резать нефрит. Дай ему возможность, он и меня научит вырезать из вулканического стекла разнообразные пыточные инструменты. Вот только нет у него такой возможности. Меня ведь надо успеть научить многому… очень многому… До обеда тренируют плевками сбивать страусов на лету и потрошить морских черепах заточенным сибирским валенком; после обеда приходит седобородый Здравствуйте со своим неизменным тоскливым взглядом старой мумии и каким-нибудь очередным доисторическим девайсом под мышкой.

К вечеру, разумеется, я должен обязательно научиться делать аналогичные девайсы с завязанными глазами левой рукой на бегу. Помешать этому может лишь одно – очередной затяжной приступ. Тогда мне дают отдых. Час-два – не больше.

И так каждый день, вот уже два с половиной месяца. Не научит он меня искусству кроманьонцев – времени не хватит. Я не про его время говорю – у него впереди вечность: такие личности бессмертны. А у меня, увы, вечность не предвидится – мне осталось жить недолго.

Может месяц, может два… Повезет – три-четыре. Мне двадцать девять лет, и до тридцати я не доживу – умру в окружении безымянных людей. И сам я такой же безымянный – имен у «номеров» не бывает.

Еще недавно оно у меня было. Достаточно редкое. Я был Данилом, Данилой, Данило, Даном – как только мое имя не извращали. А теперь меня зовут просто – Девятый.