- Песах, мы знакомы уже три года. Как по-твоему, я похож на ненормального?

- Похож, конечно, - сказал я. - Так же как актер Аба Кон похож на президента Раджаби, которого он изображал в передаче "Конец недели".

- Намек понял, - сказал Шмулик, не огорчившись сравнению. - Я только что вернулся с Голан...

- Ну, и как тебя пропустили сирийские таможенники? - поинтересовался я. - На твоем лице написано, что ты перевозишь в своем мозгу контрабандные мысли.

- Нормально, - рассеянно сказал Шмулик. - Так вот, стоя у обрыва в Гамле, я понял, почему на третьем уровне чтения Торы возникают обрывки фраз.

- Наверно потому, что ты просто не знаешь, что именно хочешь прочесть, - предположил я. - Ты ведь не можешь найти скрытое слово "шарлатан", если не знаешь, что тебе нужно искать именно его.

- Глупости, - буркнул Шмулик. - У тебя представления еще со времен Рипса. Ведя поиск в виртуальном мире, я могу обнаружить любое, сколь угодно сложное выражение, если оно вообще существует в скрытом виде. А у меня третий месяц получаются одни обрывки.

- Сдаюсь, - сказал я. - Виртуальный мир компьютера произвел на меня в свое время столь сильное впечатление, что я до сих пор ощущаю, как захлебываюсь болотной жижей.

- Дело привычки, - пожал плечами Шмулик.

- Что же ты понял, глядя с обрыва в Гамле? - напомнил я.

- То, что Тора, которую мы знаем с детства, содержит далеко не весь текст, данный в свое время Творцом Моше Рабейну на горе Синай.

Я промолчал, не желая комментировать это кощунственное высказывание.

- Песах, - продолжал Шмулик, восприняв мое молчание как признак неодобрения, - хоть ты и неверующий, но не можешь не знать, что в Торе нельзя изменить ни единой буквы.