Никогда не забыть мне той страшной улыбки…

С той поры Ловар стал безумцем, и это было потерей для всех нас. Ибо он был главой артели лесорубов и вел дело мудро. А надобно сказать, что лесорубы кормят всех нас, меняя лес на зерно и мясо. Часто Ловар ходил сюда — советовался со Старым Балином, словно с пращуром или хозяином леса. И Лес говорил с ним, лесорубом народа Двергар… Теперь не ходит.

Я хожу сюда — вместо него, вместо себя, вместо…

— Привет! — прозвенел девичий голос. Самый милый голос для моего сердца.

— Здравствуй, березонька моя!

…Неведомо почему так получилось, однако многие, не принадлежащие к нашему народу, свято убеждены, что наши жены подобны то ли медным самоварам, то ли отвратным чудовищам, что живут за краем мира. А впрочем, не важно, что там говорят неразумные. Моя Митрун стройна и прекрасна, у неё дивные золотые волосы и безбрежные синие глаза. Часто я сожалею, что боги обделили меня даром творца кённингов, и я не могу воздать хвалу её красоте. Впрочем, хватит и того, что я не слишком толстый для потомственного пивовара. Мы с ней созданы друг для друга, осенью свадьба, а кто против — того я попотчую, да не пивом, а кулаком!

— Так я и думала, что ты здесь, — сказала она с укором.

— А тебе, думается, хотелось бы, чтобы я, как настоящий мужчина, валялся в кустах, пьяный и весёлый, весь в…

— Ты не знаешь меня, настоящий мужчина, и думается тебе неверно.

— Ну вот и всё.

— Нет, не всё! — вспыхнула Митрун. — Не всё! Я уже давно хотела с тобой поговорить. Зачем ты ходишь сюда? Почему именно сюда, а не к Восточной Чаще, не к причалу, не к мысу Эльдира? Это какой-то семейный обычай? Или… — она замолкла, и жутким стал её взор, а затем…

— Мерзавец! Подлец!! Я так и знала!!! — она сжала кулачки и начала озираться по сторонам, ища, кого бы разорвать. — Где эта потаскуха, охотница на чужих женихов?! Где ты её прячешь?!