Мне трудно описать случившееся. Я не хотел, я избегал этого… но когда-то должен зафиксировать то, что произошло.

В день моей поездки на остров Маргариты я лег спать очень поздно. И когда наконец заснул, мой сон наполнился беспокоящими, устрашающими образами, бормочущими голосами, которые пытались что-то сообщить мне. Но их было слишком много, все они говорили одновременно и чересчур громко, поэтому разобрать отдельные слова было невозможно. И там были люди, пытавшиеся показать мне какие-то картины, но не давали времени, чтобы я толком их рассмотрел, а изображенное на этих картинах было расплывчатым и нестабильным, так что я сумел распознать лишь отдельные детали: церковь Святого Михаила; таинственную женщину с широко раскрытыми от страха глазами, убегавшую от меня в темном закоулке; вырезанного из камня ангела, плачущего кровавыми слезами; смеющегося Стефоми; обнаженных демонов, мечущихся в языках пламени, дерущихся и кусающих друг друга…

А потом внезапно — четкий, кристально ясный образ. Идущий по будапештским улицам высокий человек, окруженный ореолом исходящего из его тела пламени, языки которого как будто стекают с его одежды. Он подходит к моему дому, проходит сквозь двери так, словно они не представляют для него преграды, и входит в квартиру, где я стою и молча наблюдаю за ним и за тем, как огонь перескакивает с него на стены и потолок, распространяя по всей комнате причудливо мерцающий свет и дрожащие мрачные тени. Вот он останавливается и поворачивает голову из стороны в сторону, словно высматривая что-то, охваченный пляшущими языками пламени. Его взгляд замирает на лежащей около телефона визитке Стефоми. Он протягивает пылающую руку, хватает визитку и освещает ее кончиками пальцев, охваченных золотистым пламенем.

Мой вопль ужаса и отчаяния разбудил меня, я выскочил из влажной от пота постели, побежал в гостиную, включил свет и склонился над столом, где визитная карточка Задкиила Стефоми лежала еще несколько часов назад. Как я и ожидал, она исчезла. Я невольно всхлипнул от обрушившегося на меня горя и принялся обшаривать квартиру, пытаясь отыскать визитку. Я искал ее, несмотря на то что чувствовал — эти поиски бесполезны. А потом, когда я уже больше не мог скрывать правду от самого себя, стал дюйм за дюймом громить свою квартиру. И если бы я не нашел такого способа дать выход гневу, то, без сомнения, меня свалил бы инфаркт или инсульт.