— А ты не боишься, что он тебя узнает? — спросил Гаррисон.

— С белой бородой и лысым черепом? Я ведь мертв, помнишь?

— Ричард еще не так стар, и он, возможно, ожидает чего-то в этом роде.

— Я буду работать на его сына Ларри. Когда я его видел последний раз, он был ребенком. Ричард даже не увидит меня до последнего мгновения.

Рамсэй оглядел обширный двор. Внизу расстилалась квадратная миля пышной растительности, искусственное озеро, ряд летних домиков и небольшой зверинец. Слуги убирали из огромного павильона остатки ночной пирушки. Разбитые тарелки валялись на траве, словно конфетти, а ветки деревьев были украшены деталями одежды. Медленно двигающиеся люди с мешками для мусора казались насекомыми, подбирающими крошки. Зеленоватое заходящее солнце было похоже на оливку, лежащую на сорокафутовой стене, окружавшей усадьбу.

Что-то вдруг щелкнуло на дне сознания.

— Где я был все это время? Похоже, прошло много лет с тех пор, как я жил вон в тех офицерских казармах за озером. Я был болен?

— Ты спал, — сказал Гаррисон. — Это был долгий сон. Для яда, который использовал Ричард, не было противоядия, поэтому твои друзья поместили тебя в контейнер с раствором до тех пор, пока не удастся разработать противоядие.

— Как долго я отсутствовал?

— Девятнадцать лет.

Рамсэй закрыл глаза и коснулся лба. Гаррисон похлопал его по плечу.

— Не думай об этом сейчас. Твой разум еще не оправился от шока. Ты ведь хочешь прежде всего подумать о деле, правда?

— Да, это правда. Ларри теперь взрослый мужчина…

— Конечно, ребенок не стал бы нанимать сводника, верно?

Рамсэй рассмеялся, и его глаза стали зелеными, как солнце.

— Сводника! Как царственно! Как величественно!

Его смех сделался безумным.