Но говорить можно как и что угодно — телеметрию все равно не проведешь. Телеметрия показала, как у космонавта часто и сильно забилось сердце, как мгновенно подскочило артериальное давление.

Люк не открывался. Что было странно и чего не могло быть. Не должно было быть…

— Витя, ты слышишь меня? — спросил Алексей Благов.

— Слышу, — подтвердил его напарник, который был рядом, был всего в нескольких метрах от него, но был недосягаем, потому что был внутри станции. — Попробуй открыть люк в ручном режиме.

Как будто он не открывал.

— Да пробовал я уже. Десять раз пробовал!

— А ты еще раз попробуй.

А что еще можно в такой ситуации посоветовать? Только — трясти…

Ну ладно.

Леша взялся за поручень, уперся в обшивку коленями и что было сил, напрягая все мышцы, багровея и обливаясь потом, стал тянуть крышку на себя.

Но та не подавалась.

— Хрен на рыло! — выругался Леша по-русски.

— Что, что он сказал? — спросили напряженно прислушивающиеся к разговору русских коллег иностранные астронавты.

— Сказал, что у него ничего не получается, — перевел Виктор Забелин. — Пока.

И действительно ни черта не получалось.

Хотя ничего еще не произошло — всего лишь заклинило люк. Один из люков, потому что есть еще второй, там, через «границу» — в американском стыковочном модуле. Американская техника не наша — она ломаться не должна! Хотя, конечно, признавать нашу несостоятельность перед западной техникой неприятно. Но тут уж не до жиру!..

Виктор Забелин вопросительно посмотрел на командира экипажа. Принять решение об использовании американского модуля должен был именно он.

— O’kay! Viktor… — ответил Рональд Селлерс. — Вы можете воспользоваться нашей «дверью».

На чем инцидент был исчерпан.