— Ты, — указал пальцем. — Вот ты! Иди сюда!

Зэк, четко отбивая голыми подошвами шаги, вышел из строя, по стойке «смирно» встав против офицера. Лицо военнопленного ничего не выражало. Он готов был подчиняться.

— На, держи! — сказал русский офицер, не очень ловко, так, что часть водки плеснула на пол, ткнув ему в руки наполненный стакан. И, почему-то чувствуя к пленному япошке расположение, довольно миролюбиво сообщил ему: — Запомни, рожа косоглазая, семнадцатый год — это самый главный год в истории человечества! С него началась новая эра. Счастливая эра! Мы победим во всем мире, и это будет главный праздник!.. Для всех! Пей!..

Офицера, видно, совсем развезло, и он, чтобы устоять на ногах, навалился на тщедушного японца.

— Пей, я сказал!

Зэк поднес стакан ко рту.

Но офицер вдруг придержал его руку, желая сообщить что-то важное.

— Наш Ленин и его верный продолжатель Сталин — великие люди! — уверенно сказал он. — А твой император Хер его знает какой мото — дерьмо собачье! Понял, да? А теперь пей!..

И даже, довольный собой, дружески хлопнул японца по спине рукой.

Но японец пить не стал. Он опустил руку со стаканом. Мягко, но решительно.

— Ты чего это? — не понял офицер. — Ты что — пить отказываешься? Ты что, из-за своего говнюка-императора на меня обиделся?

Зэк стоял молча, протягивая офицеру стакан.

— Да отстань ты от него, — просили офицеры. Но их приятеля Пашку понесло.

— Ни хрена подобного! — тихо свирепея, произнес он. — Пусть, гад, выпьет! За нашу революцию!..

И, направляя стакан зэку в рот, толкнул его под локоть.

Водка плеснула пленному в лицо, но японец даже не поморщился. Он был непроницаем, как японское изваяние! И был непреклонен.

— Не хочешь?! — трезвея, с угрозой в голосе спросил офицер. — За Сталина пить не хочешь? Убью!..