Я обессилено лежал под теплыми струями, смывавшими черную слизь, выходившую из меня откуда только можно. Макс перегнулся через край ванны, стал стаскивать с меня одежду. Вода лилась на него, а он как будто не замечал ничего. Мне же было не до стеснений. Мне вообще было никак. Тело окоченело, даже не смотря на теплую воду, и не слушалось, на груди разрасталась опухоль, какой-то монстр чуть не угробил меня, поимев во все места жуткими отростками, отовсюду вытекала черная слизь. Красавец! Краше в гроб кладут. На душе было так мерзко и противно. Макс избегал смотреть в глаза, но мне было все равно. Главное, что он был рядом. Руки его дрожали от волнения. Отбросив мокрую грязную одежду в угол, он стал с остервенением намыливать и смывать с меня едкую дрянь. Постепенно из меня перестала выходить чернота, боль отступала. Мышцы на руках и ногах начинали обретать чувствительность, периодически сокращались и дергались от пережитого перенапряжения. Я прикрыл глаза, наслаждаясь теплой, расслабляющей водой и заботливыми, надежными и такими родными руками Макса.

— Спасибо, — прошептал я, уткнувшись в его руку щекой.

Откуда-то из далека донесся голос:- Дар, прости меня. Прости, что я чуть не опоздал. Прости, что не смог защитить тебя…

Голос был все тише, а я все сильней проваливался в глубокий сон без сновидений.

Очнулся я уже ночью и в машине Макса. Мы мчались по ночной трассе на бешеной скорости. Я полулежал на переднем сидении его внедорожника, заботливо укрытый мягким пледом. Макс сосредоточено смотрел на дорогу, часто посматривая в зеркало заднего вида. Мы явно от кого-то сматывались.

На заднем сидении валялась моя дорожная сумка и многострадальный пакет из магазина.

— Куда мы едем? — голос не слушался. Так что я скорей прохрипел, чем сказал.

— А, проснулся. Мы едем в мое убежище. Там ты будешь в безопасности… Я надеюсь. Хотя бы на время, — как-то непонятно и расплывчато проговорил друг.