— Это неправильно! Так не должно быть! Они же живые! ЖИВЫЕ!!!!!! — я кричал, как безумный, куда-то в небо. Мои руки трясли малышку, и кудряшки разметались по ее хрупким плечам. Волна жгучего гнева поднималась с самого дна души, застилая глаза пеленой слез. В груди нарастал тягучий ком отчаяния. Я потянулся к той незримой искре души, что трепетала в застывшем маленьком теле девочки. Сморгнув слезы, я с усилием всматривался в глубину огромных зеленых глаз ребенка.

— Очнись, малыш! Как бы я хотел, чтобы ты услышала меня… — я закрыл глаза, и гнев постепенно оставил меня. Осталась только безумное желание уловить невидимую плененную суть, ощутить жизнь в этом беззащитном ребенке.

Мир вокруг вздрогнул, и я увидел, почувствовал… Волны безумного страха запертой в сумраке жизни детской души. Пустая темнота, и всепожирающее одиночество, кислотой разъедающее хрупкое сознание. Обрывки памяти, неясные образы, сменяющиеся липким страхом. Спрятаться, не думать, замереть, забыть… Забыть о том, кто ты, забыть свое имя, забыть саму жизнь. Это не жизнь, но и не смерть. Это персональный Ад. И одна безумная мечта — обрести забвение и покой.

Резко открыв глаза, я отшатнулся от девочки, дико оглядываясь вокруг. Теперь я видел каждую душу в этом мире, просто ощущал. Телесные оболочки уже не были для меня преградой. Все они сейчас почувствовали и потянулись ко мне. Целая вселенная ужаса засасывала мое сознание, я терял себя в этом адском безумии. Прочь отсюда! Я не в силах более видеть эту непрерывную агонию. В голове мелькали тысячи картинок чужих жизней, надежд и мечтаний, отравленных и искаженных темным и бесконечным ужасом. Я боялся раствориться в этом едком омуте, где сознание и личность распадаются на миллион пустых и бессвязных осколков.