Макс нырнул под воду и вынырнул уже у меня за спиной. Он прижался горячим обнаженным телом к моей напряженной спине, обнимая и поглаживая грудь и живот дрожащими ладонями.

— Доверься мне. Так нужно, — умоляли губы, шепча на ухо. — Ты можешь причинить себе вред во время пробуждения Сердца. Пожалуйста, не бойся меня.

И я прекратил даже слабое сопротивление, откинув голову ему на плечо и полностью отдаваясь в его власть. А потом начался ад. Тело ломало и выкручивало. Я давно сорвал голос от крика и теперь надсадно хрипел. Казалось, что у меня живьем вытягивают внутренности, а по венам бежит раскаленный металл, выжигая все внутри. Хотелось вцепиться в себя ногтями и сдирать кожу, биться головой о стену, вырвать сердце своими руками. И только надежные оковы цепей да крепкие руки Максима не давали мне покалечить себя. В центре груди пульсировало солнце, раскаленное и яростное. Мое персональное солнце боли. Сквозь кровавую пелену я ощущал нежные руки, массирующие сведенные судорогой мышцы. Ласковые слова утешения и сострадания. Мой друг опять был рядом и спасал меня, как мог. Сильные пальцы гладили пульсирующий напряженный узел на груди, перебирая каждую венку, массируя, расслабляя, постепенно пробираясь дальше вглубь груди. Я перестал осознавать действительность. Разные картинки мелькали калейдоскопом перед глазами. Где явь, а где больное воображение уже не разобраться. Комната кружилась перед глазами, руки ашус прямо внутри держали мое сердце и массировали защитную оболочку, которая скрывала неистовое первое Сердце. Мне виделась огромная зеркальная змея, обвившая мое тело, она скользила по мне своим прекрасным телом. Картинки из снов стали всплывать из подсознания, мельтеша образами, смешиваясь с реальностью. Я, наконец, обрывал связь с миром боли, теряя сознание и проваливаясь в другой план бытия.

Глава 4

Я лежал в каменной чаше, выполненной в форме раскрытой ладони. Камень был теплым и гладким, ослепительно белого цвета. Он находился в центре овального зала с прозрачным высоким куполом вместо потолка, сквозь который было видно синее небо. Серебристо зеленые узоры на стенах в сочетании с хрустальной прозрачностью купола над головой придавали комнате воздушность. Я сел, подтянув колени к подбородку и обхватив себя руками.