Волна радости от встречи и безоглядной любви затопила меня. Оказалось, что все здесь живое и связано воедино древним разумом, который узнал во мне частичку своего Хозяина. И он стремился угодить мне, показать свою преданность. Он называл себя Ириш. Комната, в которой я находился, была частью живой цитадели Орлано — бога, наделившего свое творение разумом и эмоциями. Сам Ириш расположился на единственном живом острове в этом мире — частичке суши, которой не коснулась кара Единого. Только здесь жизнь продолжалась. И именно здесь был заперт Орлано, погрузивший себя в беспробудный сон, пока не придет время прихода Дара прощения. Долгое время все здесь ждало только меня. В голове все встало на свои места, и только сейчас я окончательно принял и осознал свой новый путь. Путь на этот остров. Сюда буду стремиться всей душой, ибо здесь мой дом.

Я резко почувствовал постороннее присутствие и открыл глаза. Белую чашу в центре зала обвивала огромная змея. Ее голова покачивалась, а глаза пристально смотрели прямо на меня. Многие люди боятся змей, но не я. Эти удивительные создания всегда казались мне притягательными и опасными одновременно, но страха никогда не было. Скорей было восхищение их длинными телами, стремительностью бросков и завораживающей плавностью движений. Сам удивляясь своему бесстрашию, я подошел к змее поближе и рассматривал ее, затаив дыхание. Вся она, от головы до хвоста, была покрыта серебристыми чешуйками. Они так плотно прилегали друг к другу, что были заметны, только если змея двигалась. Крупная вытянутая голова с умными внимательными глазами была покрыта более темной чешуей, чем все остальное тело. Размером она была метров пятнадцать, если прикинуть на глаз, и моих обоих рук не хватило бы, чтобы взять в захват гибкое тело. Устрашающее шипение и вздрагивающий кончик хвоста. Я представил себе, что запросто размещусь у нее в желудке, и малость струхнул. Готов поклясться, что заметил ухмылку на хитрой морде. Передо мной выпендривался самый настоящий ашус. Вот я и увидел «крупную» форму Макса. Это конечно был не он, а жаль.