— Хорош, зараза! — восхищенно прошептал я и тут же смутился своему порыву.

— Любуешься? — коварная улыбка на губах Максима, и я стушевался еще больше.

— Любуюсь, — честно признался я, опустив глаза.

— Может, хватит валяться, мелкая соня? Разомни свой обновленный организм, — Максим протянул мне руку, приглашая присоединиться.

— Я заинтригован, — действительно, сколько можно валяться. Резко подорвавшись с постели, я обнаружил, что под одеялом был совершенно голым. Покраснев до кончиков ушей, я обмотался простыней и подошел к моему ашус. Он взял меня за руку и подвел к большому зеркалу во весь рост. Обойдя меня по кругу, Макс остановился за спиной, положив руки мне на плечи.

По сравнению с высоким спортивным Максимом я смотрелся мелкой шпаной в обмотках.

— Чего уж там, я действительно мелкий, — сокрушался я, рассматривая нашу скульптурную композицию. Я был ниже его на целую голову, едва доставая до подбородка (в прыжке), и не отличался крупностью или мускулистостью фигуры.

Ашус взял расческу и стал не торопясь разбирать пряди моих светлых волос, начиная с кончиков и поднимаясь все выше. Я всегда носил волосы до плеч, они слегка закручивались крупными волнами, особенно во влажную погоду. Отложив расческу, ашус зарылся в них длинными пальцами, перебирая и любуясь игрой света в светлых локонах. Я не смел пошевелиться, затаив дыхание, смотрел на него через зеркало. Максим вскользь провел ладонью по моей щеке. Случайное прикосновение обожгло огнем. На его лице застыла мечтательная улыбка. Ашус наклонился к моему уху и прошептал: