— Ты, маленький. Это все ты.

А потом меня развернули одним движением и прижали к себе. Я поднял голову, чтобы заглянуть Максиму в глаза. Мне не найти слов, я растерян и не знаю что мне делать. А он приподнял мой подбородок и просто поцеловал. По-взрослому, до трепета сердца и дрожи в руках, пока дыхание стало не хватать, а глаза помутнели от томления. Во мне опять боролись два начала, заставляя нервничать. Нет, так нельзя. Он, прежде всего, мой друг. Ну как же так, это не правильно? Однако моя новая сущность безумно хотела Максима, признавала его право на обладание собой. Макс почувствовал перемену в моем настроении и отстранился. Он выпустил меня из объятий и отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Я видел, как сжались его кулаки от напряжения. Я обидел его, отверг своего ашус, разбил то трогательное доверие и близость, что образовалась между нами.

— Прости, — жалобным голоском пропищал я, строя самую жалостливую мордашку и заглядывая ему в глаза.

— Ты абсолютно не умеешь целоваться, — уже взяв себя в руки, поддел меня Максим, взъерошивая мои волосы.

— Не умею, — покаялся я. — Так что попался тебе не целованный, не пойми кто.

— Стыдно в твоем возрасте не уметь целоваться. И куда все девчонки смотрели?

— Видимо на тебя и смотрели. Ты же у нас краса и гордость всего района.

— Вообще-то я имел в виду, что тебе неплохо бы поучиться.

— Да? — в притворном ужасе завопил я. — И на какие курсы мне записаться?

— Тебе нужны индивидуальные занятия.

— То есть персональный инструктор по целованию? И кто же согласится на такое?

— Я!!! — Макс схватил меня на руки и закружил по комнате, а потом мы смеющимся клубком упали на кровать. Мы кидались подушками и боролись, пока не выбились из сил. Ашус безбожно поддавался мне, подзадоривая, пока я не очнулся, сидящим верхом на притихшем Максе. Я так и не удосужился одеться, и теперь наша недвусмысленная поза заставила меня смутиться и отползти от ашус на дальний угол кровати.