Медленно он поднес бокал к носу. Кончик носа опустился в бокал и двинулся вдоль поверхности вина, деликатно принюхиваясь. Он круговым движением взболтал вино, чтобы вдохнуть букет. Его сосредоточенность достигла предела. Он прикрыл глаза, и верхняя половина туловища - голова, шея, грудная клетка - превратилась в некую разновидность гигантской, суперчувствительной нюхательной машины, предназначенной для приема, фильтрации и анализа сигналов от обоняющего носа.

Майк развалился на стуле, внешне беззаботно, а в действительности ловя каждое движение. Его жена, миссис Шофилд, сидела напротив прямо и скованно, с лицом, излучавшим неодобрение. Его дочь Луиза чуть отодвинула стул назад и в сторону. Она повернулась к Пратту и, как и ее отец, не отрывала от него глаз.

Процесс вдыхания занял не меньше минуты. Затем, не отрывая глаз и не двигая головой, Пратт отнял бокал от носа, поднес ко рту и набрал в рот почти половину содержимого. С ртом, полным вина, он медлил, определяя первый вкус, потом пропустил несколько капель в глотку, и, пока оно проходило, кадык двигался вверх и вниз. Большая часть вина осталась во рту. По-прежнему не глотая, он втянул тонкую струйку воздуха, смешавшегося с винными парами, и пропустил в легкие. Он задержал дыхание, выдохнул через нос и начал перекатывать вино языком, мять его и, наконец, стал жевать зубами, как будто ел хлеб.

Он вел свою роль серьезно и абсолютно невозмутимо. Он был великолепным актером.

- Хм, - сказал он, облизнув губы розовым языком. - Да. Прелюбопытнейшее винцо. Нежное и изящное, с чисто женским последействием.

Во рту у него скопилось столько слюны, что брызги вылетали вместе со словами на стол.