- Царь тебе этого не простит, - прохрипел Дедал. Они поднимались по лестнице, и каждая ступенька давалась старому художнику с великим трудом.

Страж не понял почему царь его не сможет простить и задумался, усиленно морща лоб. Дедал, спотыкался, полз по лестнице. Дыхание сбилось, сердце учащенно скреблось об ребра. Дедал подумал, что до царя он не доберется, рухнет на этой самой лестнице.

Но лестница кончилась, а еще через мгновение его пихнули в спину и он, пролетев через дверной проем, растянулся на полу.

Тяжело дыша, Дедал приподнялся, встал на колени. Прямо перед ним возлежал Минос. Царь растекся по своему ложу, вокруг него собралась толпа стражников, рабов с опахалами и полуголых рабынь. Перед Миносом стояла ваза с фруктами и золотая чаша с вином.

Царь смотрел на Дедала с сочувствием:

- Э-э-э, совсем рассыпаешься, мастер Дедал. Плох стал. Ты это... Умирать не вздумай, - Минос усмехнулся своим мыслям, потом повернулся к стражам и рабам. Взгляд его посуровел:

- А вы что стоите? Помогите старцу подняться и вон отсюда!

Могучие молодые руки подняли Дедала, придержали бережно, пока он пытался поймать шаткое равновесие, отпустили. Дедал оглянулся, но в зале уже никого не было, кроме царя, стражника у дверей и его самого.

- Мастер Дедал! Ты не меня там ищешь?

Дедал повернулся, на лице Миноса снова играла мерзкая улыбка. Ненавижу, подумал Дедал, а вслух сказал:

- Твоя воля, царь, это воля богов. Я не могу идти против Олимпа. Что нужно от меня?

- Так уж и не можешь? Ну-ну, кто старое помянет... Твое здоровье, мастер, - Минос поднял золотую чашу, отхлебнул вина с мерзким чавкающим звуком. Дедал почувствовал, как в его старое тело возвращаются силы, в кулаках появляется зуд и... Он проглотил очередной приступ ненависти и спросил: