- Брянских. Пожалуйста, не перебивай! В то время там еще росли леса. Так вот, приходится искать заместителя Котятникова - какого-нибудь Мышкина. Однако заместитель Мышкин не в курсе наших дел и не желает брать на себя ответственность. Пока мы его уговариваем поставить свою подпись на наших бумагах, выходит из отпуска сам Котятников и дает нам свои рекомендации, но это уже мало помогает, потому что О.М. Собаководов успел уйти в отпуск тоже. Мы ищем его по всему городу и через неделю настигаем в аэропорту, когда он пытается удрать от нас в Крым...

После отчаянного сопротивления Собаководов подписывает заключение, но требуется еще отзыв из министерства Галактических перелетов. Разыскиваем некоего Термостатова, который - душевный человек - соглашается дать свой отзыв, предварительно ознакомившись с целями экспедиции. Пока он знакомится с документацией, проходит еще два месяца, его снимают с занимаемой должности и переводят на Марс, в отдел яблоневого садоводства. И нам приходится начинать сначала...

М-да... Мы исписали горы бумаг - различных докладных и накладных, заявлений и требований, отчетов и обоснований... Мы произнесли на совещаниях и собраниях астрономическое число речей. Выпили по ресторанам с нужными нам лицами десятки, если не сотни, литров коньяка... - Дед облизывает пересохшие губы и продолжает: - И только после всех этих хождений через знакомую бабушки моей двоюродной тетушки добились разрешения на нашу экспедицию. Ну, после этого, конечно, мы еще два года выбивали средства и упрашивали дать нам новый корабль, но это такие пустяки, о которых и рассказывать не стоит. И вот после всех этих передряг мы полетели...

Три года сквозь ледяной мрак и безмолвие вселенной, сквозь тучи метеоритной пыли, среди магнитных бурь и вьюг мы добирались к заветной цели.

Мы выполнили нашу задачу - долетели до Альфа Кашалота, подтвердили правильность теоремы. Геннадий был, конечно, безумно рад, еще бы, ведь это была его теорема.