– Нет. То есть… Происходило, конечно. Иначе я бы этого не помнил.

– Но как же…

– Не знаю. То есть… У меня есть объяснение. Для себя. Иначе трудно было бы жить. Себе я все объяснил. Собственно… Профессию я выбрал именно такую, какая позволяла… Но это другой вопрос. Не думаю, что должен забивать вам голову гипотезами, которые, скорее всего, не имеют никакого отношения к реальности. Ad hoc

– Да, – коротко сказал Манн.

– Типичная гипотеза ad hoc. Лично для меня. Чтобы я смог себе что-то объяснить. Ни один физик… Да я и не пытался… Послушайте, – взмолился Антон, – я не для того к вам пришел, чтобы теоретизировать по поводу…

– А зачем же? – с интересом спросил Манн.

– Я же сказал! То, что я вспомнил… Убит человек! Жизнь другого человека – девушки – в опасности.

– Ваша тоже, – заметил Манн, внимательно наблюдая за реакцией Антона.

– Да… может быть, – смутился тот, но поднял глаза и сказал твердо:

– Нет, моя жизнь ни при чем. Он меня не видел. Даже… Уверен, что убийца и не мог меня увидеть, иначе я бы почувствовал. Я всегда чувствую какое-то, если хотите, последействие. Вспомнить не могу, воспоминание обрывается, если я начинаю нервничать, но эмоция… Как бы точнее объяснить.

– Не надо, – мягко проговорил Манн. – Я понимаю, что вы имеете в виду.

– Значит…

Манн покачал головой.

– Вы хотите, чтобы я разобрался в хитросплетениях вашей памяти? Но я не психоаналитик.

– Нет! Я хочу, чтобы вы… Человек убит, понимаете?

– В вашем воображении.

– Память – не воображение, – сухо произнес Антон. – Вижу, я не сумел объяснить вам разницу.

– Я прекрасно понимаю разницу между воображением и памятью. Я только не представляю, как вы… – Манн замолчал, споткнувшись о неожиданно злой взгляд Антона. – Хорошо, – сказал детектив, помолчав, – вы это помните, вы это видели, вы там были. Но под присягой вы ни одного своего слова подтвердить не можете.