Мать опять загнала меня на заднее сидение. Я спросил у нее, кто эти люди.

«Я думала, ты спросишь меня что-то другое», — сначала ответила Ма.

Конечно, я должен был спрашивать о могиле, но не знал, как.

Она пристроила «плимут» за процессией черных авто и ответила:

«Твой брат очень любил тишину. Он постоянно затыкал себе уши. Я не заметила, когда это произошло последний раз. Его сбила машина».

Иностранцы повернули к вокзалу. Пока мы стояли на светофоре, Ма, сказала:

«Не знаю, твой отец говорил, что они из России. Кажется это русские».

Она больше не отвечала на мои вопросы.

Отец был не прав. На кладбище мы видели армян. Настоящих русских я встретил через несколько лет в Нью-Йорке. У них была белая кожа, странные глаза и они понимали наши шутки. Их сетования об необъятных размерах русского рынка и залежах цветных металлов казались мне роскошной витриной плохо организованного прилавка. Но я не хотел торговать, я хотел иметь. Я хотел построить свою страну, свой мир и пусть в нем будет эта дикая русская охота и красивые, добрые женщины, о которых немало говорили мои собеседники.

Утром я звонил Отцу. Старик активно осваивал шестой десяток. Я застал его под руками парикмахера. Он готовился к презентации запуска своего нового спутника. Наш разговор мог оборваться на каждой фразе. Длинных объяснений он не любил.

«Прежде всего, им нужны деньги». — Я закончил вводную часть.

«У них уже, что-нибудь есть?» — спросил Отец.

«Только визитки и карта».

«Карты?»

«Карта. Карта России с отметками районов перспективного вложения денег».

«И она уже у тебя?»