--Тс-с-с, Самсон! Молчок,-- шепотом приказал он.-- Давай вперед, но только без лишней суеты!

Огромный пес, бесшумно переставляя мохнатые толстые лапы, метнулся вперед по едва различимой в зеленой чащобе тропинке. Собачий нос в поисках следа то приникал к земле, то вздымался -- точь-в-точь рыбацкий поплавок на прибрежной волне. И след этот определенно обнаружился -- вместо того, чтобы направиться по тропке напрямую, Самсон, как заправский охотник, стал петлять в густом подлеске.

Ярдов через тридцать-сорок, передвигаясь медленно и почти беззвучно, друзья выбрались к небольшой поляне.

Самсон остановился. Нутряной низкий рокот исторгла отнюдь не глотка пса, послушного хозяйскому запрету шуметь -- казалось, заклокотали сами собой напрягшиеся могучие мышцы и даже волоски ощетинившейся шкуры.

Джек глянул поверх вздыбившегося собачьего загривка. И тоже застыл. И невольно содрогнулся. От леденящего душу ужаса.

Впереди, сидя на коpточках над поверженным телом сатира, самозабвенно трудился Эд Вонг, кузен Джека. Из тела, повернутого спиной к победителю и невольным зрителям, вовсю хлестала кровь. В крови была вся гривастая спина жеребяка и вся трава поблизости.

А Эд, грубо орудуя кинжалом медного дерева, срезал хвост вместе с изрядным куском кожи. Закончив, вонзил на мгновенье кинжал в почву, чтобы очистить лезвие от крови, и выпрямился с жутким трофеем в руке, не отрывая от него завороженного взора.

--Давно ли в цирюльники записался? -- взяв себя в руки, спросил Джек слегка охрипшим, но ровным голосом.

Обронив добычу, Эд круто развернулся, продемонстрировав отвисшую от испуга челюсть и выпученные глаза, и угрожающе взметнул руку с кинжалом. Разобрав, что нарушитель уединения всего-навсего Джек, малость расслабился, но прятать кинжал в ножны пока не стал. Искаженное лицо мало-помалу приняло нормальное выражение.

--О, святой Дионис! -- выдохнул он.-- Я едва не принял тебя за жеребяка.