— Фу ты, черт… — Павел растерянно посмотрел на Настю, которая с помощью женской интуиции уже прекрасно поняла, что семейные планы с жутким грохотом накрылись медным тазом. — Но погоди, а как же…

— Ты про Настю? Я все понимаю, Паша. Но делать нечего… То есть ты, конечно, можешь отказаться, это твое право. Я не обижусь, об этом даже и не думай. Но если ты решишь ехать, то, разумеется, Насте там делать нечего… Ты же все понимаешь, правда? Туда ведь с собой не то что пистолета — ребята говорят, туда и ножа перочинного не возьмешь. Только баллончик с газом через таможню и пронесешь, да и то если не зазвенит… Лучше, конечно, в чемодане.

— Да все я понимаю, не маленький. — Павел мельком глянул на Настю, немного помолчал. — Ладно, дай мне подумать… Вечером скажу.

— Надо сейчас. Дело в том, что ехать придется завтра-послезавтра.

— А как же с визами, с билетами?

— Эта дама сама все оформит, у нее связи большие. Никаких проблем!

— Ладно… Через полчаса перезвоню.

Положив трубку, Павел устремил свой взгляд в окно — не потому, что во дворе происходило нечто заслуживающее внимания, а по той причине, что посмотреть Насте в глаза у него не хватало духу.

— Паша, — тихо позвала Настя, — милый, а меня нельзя взять? Никак?

— Нельзя, солнышко… — Павел притянул к себе жену, нежно обнял ее за плечи. — Это может быть опасно. Это моя работа, понимаешь… Ты, главное, не расстраивайся. — Павел понимал, что несет полную ахинею, но что-нибудь говорить надо было обязательно. — Вот смотри: сейчас середина сентября, а мы с тобой в январе или феврале в Таиланд махнем! Как тебе идея, а? Ведь это еще интереснее, чем в Маджестию! Всего-то три месяца подождать надо… А сейчас я тебя… Хочешь, мы вас с Аллой — у Дугина деньги появились — мы вас пока в Турцию отправим? На недельку, а? Ведь там тоже классно… — Тут Павел растерянно замолчал, увидев, что Настя плачет.