В тот день Анна больше не видела Питера в классе. Некоторые уроки, например естествознание, этикет, стирка, уборка дома, мальчики и девочки посещали сообща, но большая часть занятий проводилась раздельно.

Они проходили в маленьких помещениях, наполненных почти впритык составленными партами. В редкие теплые дни, выдававшиеся летом, более слабые воспитуемые теряли сознание от духоты. Однако нынче стояли холода, и Анна, вслушиваясь в голос Наставницы, то и дело напрягала мышцы ног, силясь хоть как-то согреться.

К ужину она так изголодалась и замерзла, что даже не заметила, как Питер встал позади нее в очереди за похлебкой. Девушка увидела его только после того, как взяла в руки горячую миску и понесла ее к одному из длинных узких столов, а заметив, поняла, что новичок собирается сесть вместе с ней.

— Вообще-то мальчики сидят отдельно, — сдержанно сказала Анна.

Поставив миску на стол, она стала поглощать комковатую тюрю. Она чувствовала усталость и раздражение. Сейчас она мечтала спокойно посидеть и поужинать. Меньше всего ей хотелось разговаривать с Питером, выслушивать его замечания и отвечать на вопросы.

— Но ведь так происходит не всегда? — уточнил Питер, поставив миску и со скрежетом отодвинув скамейку, чтобы тоже устроиться за столом.

Анна сочла за лучшее проигнорировать его. За стол присаживалось все больше и больше воспитуемых.

— Гадость какая, — произнес Питер несколько мгновений спустя. — Что это? Что за мерзкий вкус?

Никто ничего не ответил. После нескольких секунд, прошедших в молчании, Анна с неохотой отложила ложку.

— Это хорошая, питательная еда, — устало произнесла она.

— И что в ней такого хорошего и питательного? — поинтересовался Питер. — Это ведь даже не мясо. Скорее опилки.