– Всегда рада буду вас видеть, Стамен, – приветливо кивнула она, ничем не выдавая своего беспокойства:

Окружавшая их дружина, как по команде, склонилась в почтительном поклоне. Они слишком плохо знали земной язык – случайные фразы, боевые команды. Поэтому сейчас по их непроницаемым лицам нельзя было судить, ощутили ли они ту же тревогу, что и их принцесса, или нет.

– А вот и моя жужелица. – Стамен кивнул на толстую белоснежную стрекозу с жирным алым крестом на брюхе. – О, смотрите-ка, вам первая партия из Елгавы!

Брюхо стрекозы разошлось так, что красный крест четко разделился надвое, и на почти невидимом тросике вниз поплыла коробка, на которой с одной стороны были нарисованы три бокала, на другой – чаша со змейкой, а с третьей довольно корявая – видимо, сделанная наспех – надпись: «Глядите на здоровье!» – и еще что-то, помельче, что пока нельзя было разобрать.

Коробка очень осторожно легла на желтый матрац, тросик взметнулся вверх, и спустился большой зеркальный шар. В нем открылся люк, и Стамен, подхватив какой-то замысловатый контейнер, побрякивающий своим содержимым, полез туда со скрипом и стонами. Наконец люк захлопнулся, шар вознесся вверх и исчез в стрекозином брюхе.

Юрг ударил себя кулаком в ладонь.

– Есть контакт! – заключил он с выражением полнейшего удовлетворения. Малыш, давай-ка быстренько завтракай, и мне надобно показать тебе одно местечко тут неподалеку…

– А в чем дело?

– Да нет, не волнуйся, это тут, в лесу… Маленькая такая избушка, егерь в ней останавливается, когда остров инспектирует. Там, говорят, превосходная ванна, если не хочешь плескаться у всех на глазах.

– В маленькой-то избушке?

– Там увидим. Давай по-быстрому, вот кофе, тосты, персики, я кое-что прихвачу на дорогу… – Он уже рассовывал всякую снедь по карманам.

– Да что за спешка такая?

– Ничего особенного, просто сейчас все твои ребята будут заняты разборкой офитов и бритьем, а мне хочется перекинуться с тобой парой слов подальше от этих птичек, которые мне, прости меня, Кукушонок, до чертиков надоели.