– Ну, не твое. Стада твои.– Лихо осторожно протер запотевшие очки, не снимая их с носа. После погрома, учиненного им в посаде перед решающей битвой с Кощеем, технику безопасности он соблюдал строго, ибо нарушения ее обходились целителю очень дорого. Экономические санкции за подобные прецеденты Чебурашка ввел драконовские.

– Так не в том ведь дело! – взвыла Центральная.– Меня от бяшек воротит. Скоро сама блеять начну. Раньше как бывало? Скушаешь витязя– на подвиги тянет, умным человеком закусишь– душа поет, стихи рождаются. Лирика. А сейчас…

– А что сейчас?

– Одна пошлятина в голову лезет.

– Ну-ка почитай,– оживились Лихо с Саламандрой.

– Да ну… неудобно…

– Пожалуйста, господин судья!

– Ладно… из последних.

Я достаю из широких штанин…

– Деньги,– радостно перебил Лихо,– угадал?

– Дурак,– хихикнула Саламандра,– ты продолжай, продолжай. Что она там достает?

– Что достает, то и достает,– мировой судья покраснел всеми тремя головами.– Я ж говорю– пошлость одна.

– Это ты смутьяном тем отравился,– авторитетно заявил целитель.– Хочешь, промывание желудка сделаю? Для своих бесплатно.– Рука Лиха потянулась к очкам.

– Не надо! – решительно заявила Централь-ная.– Я его, гада, принципиально переварю.

– Он кто такой? Что натворил? – Ящерка лучилась любопытством.

– Подсыл немецкий. Мастеровых смущать пытался. Вы, говорил, пролетарии. Гегемоны. Царя на кол. Винокурни – народу. Я вот до сих пор сообразить не могу: за кого Вакула больше обиделся, за царя или за винокурни? Долго потом смутьяна водой поливали. Даже запивать не пришлось… Слушай! Твоих истопников только за смертью посылать. Где наши стопарики?

– Г-г-господин судья,– в парилку, пошатываясь, ввалился истопник. Нос его был уже не красный, а сизый.– Вас в залу за…сседаний срочно требуют.

– Народу туда сволокли – пропасть,– добавил кто-то из-за его спины.