Мировая вещь. Прочная, надежная, увесистая. Идеально подходит, и чтобы посветить, и чтобы засветить. Носится в специальной петле на бедре, откуда выхватывается с той же легкостью, с какой ковбои извлекали свои кольты сорок пятого и смит-вессоны сорок четвертого. Понимая, что если Костлявому удастся меня ухватить, жертвой аварии окажется уже не он, я лихо сорвал с джинсов свой фонарь и врезал им здоровяку прямо по темени.

Удар был, что надо. Мне даже кисть вывернуло. Однако на верзилу это не произвело ни малейшего впечатления. В ответ он не глядя закинул руку назад и вкатил мне мощнейшую оплеуху, такую, что если бы я чуть слабее захватил его шею, то мигом оказался бы на асфальте. И тут со мной что-то произошло. Я стал дубасить своего противника с такой и частотой, будто в моей руке был не фонарь, а малый отбойный молоток «МП 16» – вес девять кг, энергия удара сорок четыре Джоуля. Это Костлявому уже не понравилось. Он зарычал, скакнул вбок и, откинувшись назад, крепко приложил меня о борт моей же машины. От удара в моем позвоночнике что-то хрустнуло, в нутре екнуло, а в голове зазвенело. Руки сразу же стали какими-то слабыми, если не сказать чужими. То есть чувствовать-то я их чувствовал, а вот управлять ими не мог. Поэтому, когда Костлявый отошел от машины, я не удержался и раненным кавалеристом с лошади безвольно сполз с его спины и остался лежать на теплом пыльном асфальте.

Не знаю, планировал здоровяк добивать меня, или нет. Но, тут дружная команда его странных недоброжелателей, наконец-то, перегруппировалась, и предприняла вторую атаку. Что там происходило я в точности не видел, потому как, после полученных повреждений мне как-то больше хотелось в мягкую постельку или на худой конец под рентгеновский аппарат. Вставать же и получать новую порцию травм несовместимых с жизнью или просто крепким здоровьем как-то не улыбалось. Тем не менее, чувство долга и попранного двухметровым гадом достоинства все же требовало какого никакого отмщения, поэтому я, скрипя, перевернулся на живот и стал подниматься.