Поскольку их уже подготовили, это не отняло много времени. Они могли прямо связаться со мной через отель или передать сведения через Ньюарк, откуда они попадут ко мне.

Каждый имел достаточную сумму, чтобы купить необходимые сведения, и все беспрекословно подчинялись мне.

Когда они ушли, я навел справки и дал ребятам последний адрес крошки Верд в Солнечной Долине. Меня заверили, что немедленно займутся этим, и я повесил трубку несколько успокоенный: ребята знали свое дело. Но мне стало не но себе при мысли, что ИАТС также наводит справки о девушке. Единственный мой расчет строился на том, что эти друзья думают о политической причине перехода Габина на нашу сторону и еще не скоро перестанут размахивать флажками, напевая «Звезды и полосы».

И еще один звонок – самый главный. Я позвонил Рондине, но к телефону подошла прислуга. Она сообщила, что Рондина недавно уехала неизвестно куда. Я поблагодарил за информацию, поймал такси и отправился в отель.

Вечером некоторые газеты опубликовали статьи о Мартеле, а на экранах замелькали кадры интервью. Мартела приравняли к тем европейцам, которые не вынесли политической обстановки в старой прогнившей Европе и поспешили сюда, чтобы обрести свободу. Было объявлено, что он знает многое такое, что выведет нас вперед во многих областях. Где-то к полуночи он стал чуть ли не национальным героем.

Господи, как же много, оказывается, можно сказать, не говоря, в сущности, ничего важного. Одно я знал твердо: он еще ничего им не сказал. Ничего! Но если он расскажет немногое, чтобы они были довольны? Он же упорно продолжает молчать. Должна же быть для этого причина? Или он думает, как ему выпутаться живым из этой истории, или же… он хочет эту женщину? Только ее?