— А правда ли, — спросила дама Оно, — что Хиромаса водит с Сэймэем дружбу?

О, тут-то все забыли о молодом невеже, и принялись наперебой пересказывать самые занимательные истории — о том, как демон украл из дворца чудесную бива,

— А кстати… — тут глаза дамы Суэ сощурились, — говорили, что чья-то повозка, запряженная белым быком с красной спиной, все утро стояла у Ниси О-мия, где начальник городской стражи упражнялся в стрельбе из лука.

— Кажется, у дамы Хэй бык белый, с красной спиной, — проговорила дама Киё. — А впрочем, мало ли таких быков в столице.

Дама Хэй, дочь капитана Правой Внешней стражи Тайра-но Корэнака, зарумянившись под слоем белил, опустила голову и ничего не сказала.

Минамото-но Хиромаса — таково было всеобщее мнение — обладал безупречным вкусом не только к священной музыке, но и ко всему остальному. В небольшой комнатке, отведенной ему во дворце Дзёнэйдэн, все было устроено так, чтобы радовать глаз — и слух, если хозяину приходила охота поиграть на бива или на флейте.

Прозвище «Господин Осени» подходило пожилому чиновнику как нельзя лучше — и не только потому, что в его ведомстве находились Осенние Палаты. Смолоду Хиромаса, как говорят, был невзрачен — лицу недоставало нежной округлости, чертам тонкости, волосам мягкости и длины. Если бы не остроумие да не божественная игра на флейте — пожалуй, ничем не мог бы он пленить сердце красавицы. Однако будучи из тех мужчин, кого лета только красят, в свои пятьдесят он стал более видным кавалером, нежели многие юноши, не говоря уж о ровесниках, чьи миловидные лица с годами расплылись, округлые щеки обвисли, а длинные волосы изрядно поредели. Хиромасу же луны и дни лишь шлифовали, как бронзовую статую.