- Надя! - позвал он. Глаза широко раскрылись, потянулись к нему, словно они были руками, а не глазами. - Ну как ты там? - Уже лучше, родной. Мы все тогда напрасно перепугались. Это была не асфиксия-Т. А как твои дела? Пришёл к какому-нибудь выводу? Он покачал головой, сказал: - Сейчас придется лететь в Танганьику вслед за одним профессором. Она поняла: - Будь спокоен. Я уже чувствую себя сносно. Смотрела на него, улыбалась. Он смотрел на нее и тоже улыбался. Они смотрели друг на друга и думали об одном и том же. Но он еще думал и о Кантове. - До свидания,- сказал Павел Петрович. - Счастливого пути,- пожелала она. Он задержал вздох, переключил видеофон и только потом вздохнул. Послал на станцию заказ и стал ждать. Через несколько минут его накрыла стремительная тень, закружилась, и вот уже круглый, похожий на батисферу гравилет втянул трубы и гостеприимно раскрыл дверь. Павел Петрович опустился в кресло, почувствовал, как в подушки за спиной поступает воздух. Кресло качнулось, принимая положение, наиболее удобное для пассажира. Это значит, что анализаторы уже успели послать в вычислительное устройство данные о весе, росте, фигуре пассажира. В щитке, закрывающем пульт, появилось окошко, из него, как грибок, выросла трубка диктофона. Трубка закачалась перед лицом Павла Петровича и остановилась. Следователь подтвердил курс, назвал скорость. Автомат переспросил: - Извините, какая скорость? - Предельная. - Прошу выпить аэдин и пристегнуться дополнительными ремнями. От аэдина Павел Петрович отказался, а дополнительные ремни пришлось пристегнуть. Дверь захлопнулась, и тотчас на центральном экране появилось светлое пятно. Оно пульсировало, выпустило луч, метнувшийся на боковой экран. Павел Петрович почувствовал, как холодной каменной тяжестью наливается тело, как холод подступает к горлу. "Не в первый и не в последний раз",подумал он и потерял сознание.