Госпожа Нурит опустила руки. Видимо, ей хотелось поспорить. Но она подчинилась. Подождав, пока посетительница оказалась у двери, рядом с косо висевшим на одном кривом гвоздике охранительным амулетом, Ницан продолжил манипуляции со свертком. Мелок завис в трех ладонях от поверхности стола, светящиеся нити, мгновенно опутали подозрительный предмет. Бык направил криво намалеванные рога в сторону свертка. Морда его обрела грозное выражение, но через мгновение он не удержался и снова весело подмигнул Ницану: дескать, не боись, сыщик, не так страшен бык, как его малюют. Ницан сердито засопел, и бык посерьезнел, его рога заискрились. Ницан подождал, пока нити, опутавшие сверток, погасли и растворились в воздухе. Тотчас нарисованная голова быка вспыхнула и рассыпалась множеством мелких искр. Ницан перевел дух и развернул коричневый пергамент.

В свертке он обнаружил выточенный из дерева небольшой диск, две свечи (одна из желтого воска, вторая – из черного), кусок завязанной узлом веревки и пучок высохшей травы. Ницан присвистнул, осторожно взял в руки черную свечу. На ощупь она казалась очень холодной, словно изготовлена была не из воска, а из куска черного нетающего льда. Сыщик отложил ее в сторону, коснулся желтой – и тут же отдернул пальцы: свеча была горячей.

– Понятно, – пробормотал он. – Очень интересно... И узелок странный... И травка... Говорите, ваш муж не интересовался магией?

– Не интересовался. Он вообще не интересовался ничем, кроме семейного дела. Я могу подойти?

Ницан кивнул, и госпожа Барроэс вернулась к столу.

– Если бы не эти предметы, – сказала она, – я бы не заподозрила в смерти мужа ничего необычного, – видимо, она сама отметила нелогичность сказанного, потому что тут же объяснила: – То есть, после заключения целителей. Подозрения у меня появились сразу же – как я уже говорила вам, муж ничем не болел, и буквально за мгновение до смерти он оживленно рассказывал о новом отделении банка, которое планировал открыть в Ир-Лагаше. И вдруг замолчал – буквально на полуслове, захрипел, и... И все... – она резко отвернулась, и Ницан с удивлением отметил, что госпожа Барроэс, оказывается, не так уж хладнокровна.