– Я случайно ее обнаружила, – негромко сказала вдова. – Она была прикрыта куском холста, раскрашенным под цвет стены. Пойдемте.

За дверью оказалось небольшое и неожиданно хорошо освещенное помещение. Свет проникал из двух окон под потолком.

– Как вы думаете, – спросила вдова, указывая на небольшое, в три локтя высотой, изваяние в простенке, – что это за статуя?

Ницан внимательно осмотрел скульптуру из розового мрамора, изображавшую мужчину в длинной просторной одежде. Голову покрывал остроконечный колпак, глаза были закрыты, а уголки губ сурово опущены. В обеих руках мужчина держал по одинаковому прямому мечу, острия которых соединялись над головой, образуя нечто вроде треугольной арки.

– Я бы подумал, что это небесный судья Баэль-Дин, – задумчиво сказал он. – Если бы не второй меч…

– Вот-вот, – вдова кивнула. – То же самое подумала я. В любом случае, похоже, мой муж бывал здесь регулярно, а в последний год – еще и часто.

– И здесь вы нашли те самые предметы?

– Да, вот в этом месте, – госпожа Нурит указала на мраморный круг, вмурованный в пол у ног статуи. – Свечи стояли точно посередине, а деревянный диск – чуть смещен к ногам изваяния. Вот так, – она показала.

Ницан присел на корточки. Круг был засыпан тонким слоем пепла. Там, где, по словам вдовы умершего, лежал деревянный диск, слой был тоньше.

– Интересно, – пробормотал сыщик. – Вы же сказали, что ваш муж тоже был традиционалистом?

– Стал традиционалистом, – поправила госпожа Барроэс. – Но какой культ исповедовала его семья, мне не известно. Он не рассказывал, я не спрашивала. Честно говоря, меня это мало интересовало. До недавних пор.

– А откуда родом был господин… мм… Шу-Суэн? – поинтересовался Ницан. Одновременно он осторожно положил щепотку пепла в носовой платок, увязал сложным узлом и мысленно произнес соответствующее заклинание. Спрятав платок с пеплом в карман, он выпрямился и выжидательно посмотрел на вдову.