Вновь вмешался министр полиции:

– Позвольте мне. Вы, уважаемый, не очень внимательны. Его превосходительство объяснил, что встреча была сугубо конфиденциальной.

– Это я понял, – сказал Ницан. – Не велось записей, не было журналистов и так далее.

– Мало того, предпринимались особые меры для избежания возможных утечек. А это значит, что никто из участников встречи – за исключением господина Тукульти, двух его сотрудников и вашего покорного слуги – не покидал этого помещения с момента ухода нашего гостя и до тех пор, пока госпожа Сарит не сообщила нам ужасную весть о его кончине.

– Именно так, – подхватил президент. – Временем отсутствия господина Тукульти мы воспользовались для того, чтобы уточнить кое-какие формулировки окончательного коммюнике. Как уже сообщил министр полиции, Шаррукен Тукульти покинул. совещание в сопровождении приглашенного мною целителя и своих сотрудников – секретаря и референта. Господин Амар-Зуэн проводил их в гостевые покои – по моей просьбе. Мы же трое – я имею в виду главнокомандующего и хранителя печати – оставались здесь.

– Таким образом, – с откровенной издевкой в голосе резюмировал министр полиции, – все участники вчерашней встречи имеют алиби. О первых трех лицах из списка вы только что узнали. Мое алиби могут подтвердить сотрудники господина Тукульти и посвященный Думмузи-Хореф. Я же, в свою очередь, могу подтвердить алиби госпожи Сарит Бат-Сави и господина Цемэха. Соответственно, мы втроем подтверждаем алиби целителя. Разумеется, вы можете проверить наши показания – как всякий добросовестный следователь. Например, опросить по отдельности сотрудников покойного, хранителя печати, президента и так далее. Но мне кажется – если позволите дать совет – не стоит терять на это время. Время – вот фактор, определяющий успех. А времени у вас очень мало.

– Если позволите, еще один вопрос, – Ницан сделал вид, что не расслышал совета министра полиции. – До вчерашнего вечера господин Тукульти бывал здесь? В этой резиденции?