Что же до его спутника, удивительным образом похожего на нынешнего президента Шенаарской республики, то этот тип, видимо, актер. Выступает со скетчами и сценками политического содержания.

– Реквизит у него сперли, что ли? – вслух предположил Ницан. – Или текст пьесы? Так мы это мигом разыщем, только заплати...

Он подмигнул Умнику и подумал, что неплохо было бы принять сейчас грамм двести горькой ниппурской, добывать которую демон-крысенок был мастер. Но – нельзя. Во-первых, чтобы не раздражать Лугальбанду – не так много у Ницана друзей среди полицейского начальства. А во-вторых, с потенциальными клиентами все-таки лучше разговаривать на трезвую голову.

Хотя считать похмельную голову трезвой можно лишь с большой натяжкой.

Умник с сожалением развел лапками. На какое-то мгновение в них возник призрак полного стакана. Ницан крепко зажмурился и отчаянно помотал головой.

– Ни-ни! – повторил он.

Демон понимающе кивнул. Сыщик надел поверх расстегнутой рубашки любимую кожаную куртку. Рапаит быстро вскарабкался по его ноге и исчез в приглашающе оттопыренном сыщиком правом кармане. В левый карман Ницан спрятал зеркальце с Красавчиком, во внутренний – судейский магический жезл, не забыв туда же спрятать круглый металлический жетон с охранительными знаками по ободу – лицензию на право пользования жезлом. Экипировавшись должным образом, он направился к двери, по дороге еще раз заглянув в зеркало. Отражение его в принципе устроило. Мешки под ввалившимися, чуть осоловелыми глазами, были не больше и не краснее обычного, черная жесткая щетина на щеках имела стандартную длину, а тусклые каштановые лохмы как всегда торчали во все стороны, придавая частному детективу неожиданное сходство с древними примитивными изображениями бога солнца Шэмэш-Бэла.

Выйдя к незваным и несвоевременным гостям, Ницан остановился в дверном проеме, небрежно облокотившись о притолоку.

– Я готов! – бодро сообщил он.