Маг-эксперт махнул рукой.

– Ладно, – сказал он. – В конце концов, я тебя очистил. Впредь будь аккуратнее... – он выглянул в окно. – Солнце заходит. Давай-ка, брат, по домам. Утро вечера мудренее.

Ницан пригладил жесткие вихры. Рука дернулась, как от слабого электрического разряда. Видимо, остаточные следы некромагического поля еще существовали.

– А кормить нас сегодня собираются? – осведомился сыщик. – Кроме капли лагашской, у меня сегодня росинки во рту не было.

– Однако и капли у тебя, – проворчал Лугальбанда. – Ужин в комнате. Думаю, тебя устроит. правда, предупреждаю: спиртного нет ни капли. Из напитков – соки и молоко.

Как всякое неприятное сообщение, слова Лугальбанды подтвердились с абсолютной точностью. Кое-как удовлетворив голод, Ницан улегся на узкую кровать и попытался уснуть.

Это удалось не сразу. В памяти то и дело всплывали обрывки сведений, полученных сегодня. Кое-что укладывалось в некую мозаику, но в общем картина содержала огромные белые пятна. Хотя именно в этих провал скрывалась разгадка убийства лидера «Возрождения Шенаара».

Центральное место тут по-прежнему занимал вопрос: каким образом убийца проник в гостевые покои?

Так и не найдя даже самого фантастического ответа на это, Ницан, наконец, уснул – без сновидений, провалился в черный сон.

Утро началось, как спросонья показалось сыщику, во-первых, не вовремя, а во-вторых, неправильно. Не вовремя, потому что выспаться он не успел, а неправильно – потому что разбудил Ницана оглушительный и нечленораздельный рев.

Он открыл глаза, приподнялся и прислушался. Через мгнвоение рев повторился. Ближе и оглушительнее. Сделав правильный вывод о передвижении истоичника разбудившего звука в направлении его комнаты, Ницан на всякий случай оделся. Едва он спел застегнуть последнюю пуговицу, как дверь в отведенную ему спальню распахнулась, и на пороге возник разъяренный Амар-Зуэн.