Он добрался до нужной ему конторы мага и чародея Арам-Лугальты без приключений. На знакомой витрине по-прежнему красовалось насмешившее его ранее объявление, извещающее об избавлении за приемлемое вознаграждение «от тоски смертной, тоски зеленой и тоски беспредельной». Ницан постучал в дверь и громко сказал:
– Здравствуй, Астаг! Мне очень нужна твоя помощь, – и ступил в густую синеву, похожую на упругую океанскую волну.
Он ожидал увидеть Хумбабу, Асакку, Тиамат или еще какое-нибудь чудище – следствие увлечения юной Астаг трасмутационными иллюзиями. И был приятно удивлен, обнаружив за широким двухтумбовым столом молодую красавицу в пурпурной накидке, затканной золотыми и серебряными символами небесных светил.
– Как ты похорошела, девочка, – произнес Ницан. – Ей-Богу, если бы не моя Нурсаг – влюбился бы сию секунду, и... – слова замерли на его устах от улыбки, которой красавица ответила на комплимент. Улыбка эта, в которой сочеталось откровенное сладострастие с жаждой крови, настолько не вязалась с прежним представлением о молоденькой волшебнице, что Ницан на всякий случай отступил к двери.
Красавица, продолжая улыбаться медленно сбросила с себя накидку и предстала перед ошарашенным посетителем совершенно нагой.
– Астаг... – пробормотал Ницан. – Кажется, ты меня неправильно поняла. Ты прекрасна, спору нет, но...
Сидевший на его плече Умник отчаянно заверещал. Красавица неожиданно вспрыгнула на стол. Тело ее напряглось, словно перед прыжком.
– Стоять!
Ницан подумал, что это крикнул он. Хотя даже в таком обалделом состоянии он мог бы понять, что никогда его голосу не обрести такой властной интонации.