Они подошли.
С любопытством повернувшись к ним, ребята перестали петь.
– Последний экзамен стали? – спросил Богдан.
– Ага! – раздался в ответ нестройный гомон. – Так точно, драг прер еч!
– Законоведческое отделение великого училища?
– Ага!
А кто-то особенно честный добавил:
– Заочное. Очники вчера гуляли.
– Я вас по гимну узнал. Десять лет прошло, а ничего не изменилось, – сообщил Богдан Жанне. – Приятно…
– И нам приятно! – ответил звонкий девичий голос.
Букет стал меньше, и Богдан нес его уже в одной руке – поэтому супруги держались теперь под руки. И Жанна почувствовала локтем, как Богдан окаменел.
Она с тревогой глянула ему в лицо.
Нет, ничего. Только смотрит на ответившую ему девушку как-то… странно. Сама не своя от внезапно всколыхнувшегося неприятного чувства ревности, Жанна присмотрелась к девице внимательнее. Девица как девица – сидит на спинке скамейки с бутылочкой кваса в руке; штаны в обтяжку, просторная кожаная куртка… Красивая, хотя и вполне специфической красотой – ханеянка, наверное. А может, казашка. В таких тонкостях Жанна еще не научилась разбираться. Непроизвольно она взяла мужа под руку покрепче. «Мой!» И тут же вспомнила о Фирузе.
А Богдан, похолодев, думал в эти мгновения: «Нет. Нет. Не может быть».
Девушка как две капли была похожа на принцессу Чжу Ли
– Желаю всем вам стать через пять лет сюцаями, – сказал Богдан. В ответ к лучезарным небесам торжественно вознеслись многочисленные руки с разнообразными бутылочками.
– Совет да любовь! – закричали развеселые юнцы и юницы, заметившие, видно, как супруги приносили в жертву Всаднику цветы. – Многая лета! Ваньсуй! Служим Ордуси!