Вот я, к примеру, искренне верил, что, если АЗОС привлечет к суду Девонширскую свалку только за проказы каких-то бесхозных эльфов, адвокаты, нанятые хозяевами Судакиса, сделают из нас отбивную. Я не сомневался, что Тони Судакис тоже так думает.

Тогда я решил пустить в ход тяжелую артиллерию.

— А в том, что в прошлом году здесь было три случая апсихии, тоже иммигранты виноваты?

Управляющий и глазом не моргнул.

— Совпадение, — хладнокровно сказал он, но все же его рука непроизвольно потянулась к серебряной цепочке на шее. Я ожидал увидеть распятие, но из-под рубашки показался кусок полированного янтаря, внутри которого что-то застыло. Красивая вещица, и стоит, наверно, немало.

— Не для протокола будь сказано, мистер Судакис, вы не хуже меня знаете, что три ребенка, рожденные без души, — не совпадение. Это уже эпидемия.

Управляющий отпустил свой янтарный амулет, и тот скользнул под рубашку.

— Для протокола или нет, я это отрицаю. — Он говорил так громко и отчетливо, что я мог побиться об заклад: Подслушник ловит каждое наше слово, чтобы выплюнуть их все, если мы предстанем перед судом. «Интересно», подумал я. Судакис продолжал: — Кроме того, инспектор, подумайте вот о чем — как бы я мог ежедневно ходить на работу, если б не знал, что бояться тут нечего?

Я поднял руку, надеясь, что этот жест выглядит достаточно примирительно.

— Мистер Судакис, Тони, если уж вы позволили называть вас по имени, я вовсе не считаю, что именно вы несете личную ответственность за какие-либо несчастья. Пожалуйста, поймите это. Но мое внимание привлекла назревающая здесь проблема, и я нарушил бы свой служебный долг, если бы не обратил на нее внимания.

— Ладно, — кивнул он, — это я могу понять. Наверное, мне стоит показать вам документацию по защитным системам. И если вы, Дэйв, найдете в них хоть одну дыру, — я опять стал Дэйвом, следовательно, он несколько смягчился, — я лично нагажу в собственную шляпу и надену ее на голову. Клянусь.