— Прискакала, — со слезами в голосе произнесла воспитательница Жанна Юрьевна. — А мы тут твою крысу ловим.

Катька легкомысленно тряхнула волосами:

— Она у меня самостоятельная, сама вернется.

Слезы почти вырвались в истеричное рыдание:

— Но я же не могу… не могу сидеть спокойно, когда тут, по корпусу, бродит крыса!

Девчонки, обступив воспитательницу с Катькой, внимали.

— Она не кусается. Ее, главное, не пугать.

Шокированная Жанна сбежала с крыльца:

— Это меня, главное, не пугать! Предупреждали меня — не езди.

— Жанночка, — позвала ее от качелей Елена Тимофеевна, которую мальчишки за глаза иначе, чем Ленка, не звали. — Покурим.

Юрьевна дернулась: так откровенно, при детях?

— У меня крыса в корпусе.

— И по-моему, не одна, — ухмыльнулась Ленка, поглядывая на суетящихся девчонок. — Пошли, не съест ничего твоя крыса. Понимаешь, у нас ручку от метелки…

И повлекла Жанночку в сторону туалета. Катька поняла, что ей тоже туда нужно. И тоже немедленно. Но воспитательница третьего отряда говорила тихо, и ничего разобрать не удалось.

Елене Тимофеевне с самого начала понравился этот мальчик, Симрик Максим, который топтался сейчас невдалеке с тетрадью и ручкой в руках. Да, он был слегка полноват, но кто у нас без недостатков? Зато от него исходило ощущение солидности и здравого смысла, он не взрывал вокруг корпуса песок и не пинал, азартно матерясь, футбольный мячик, отчего в домике дребезжали стекла.

— Тебе что-нибудь надо, Симрик?

Она сидела с Жанночкой на скамейке, прислонившись к деревянной стенке домика и блаженно вытянув ноги, и сосредоточенно жевала апельсиновую корочку. Полдник минул, а до ужина далеко. Самое время со вкусом отдохнуть, пусть себе гоцают. Лишь бы окна не поразбивали.

Максим подошел, вежливо улыбнулся: