Он сел рядом на скамью, осмотрел улицу — сначала слева направо, потом справа налево. Улица эта была одним из участков его большого поста, и знал он ее как свой карман. Одноэтажные домики, доживавшие свой век на окраине в ожидании, когда городские небоскребы вытеснят их и отсюда. Старая дорога с выщербленным асфальтом, не ремонтируемая потому, что здесь по генеральному плану запроектирована автомагистраль. Зеленый забор в конце улицы, за которым виднелась крыша небольшого заводика прохладительных напитков и торчала черная железная труба. Завод этот не работал, и Чуприн слышал, что по реконструкции района его должны снести, но забор вокруг выглядел как новенький: кто-то аккуратно подкрашивал его. Чуприн не раз собирался обследовать завод, опасаясь, как бы местные мальчишки не облюбовали его для своих «секретных» забав, но не знал, с какой стороны подступиться: на плотных железных воротах висел большой замок.

Во дворе, примыкавшем к заводику, залаяла собака, и Иван Иванович тотчас вскочил на ноги, потянул Чуприна за рукав.

— Вот счас, она как раз перед этим лает. Гляди во-он туда, где тучка.

В потемневшем вечернем небе и в самом деле мигнула искорка, подрожала секунду и погасла.

— Ну и что?

— Что? — переспросил Иван Иванович.

— Дальше-то?

— Все уже. Завтра приходи в это время.

— Делать мне больше нечего.

— Неинтересно, значит?

— В небо пускай астрономы глядят.

— Конечно, — ехидно сказал Иван Иванович. — Только вот собака.

— Что собака?

— Да все думаю: откуда она понимает в астрономии?

Собака — это было уже серьезно, к собакам Чуприн привык относиться с почтением.

— Ладно, — сказал он, — завтра приду, разберусь.

В одиннадцать, докладывая начальнику об итогах службы, Чуприн как бы между прочим все же сказал о таинственной звездочке. На всякий случай. Чтобы не говорили потом, что не докладывал. Как он и ожидал, начальник не обратил на это никакого внимания. Тайнами милицию трудно было удивить. Тайны были сродни нераскрытым делам, поэтому в отделении их не любили, предпочитая ясные и четкие понятия и формулировки. Это Чуприн знал не хуже других. И он не стал повторяться, решив как следует доложить по выяснении.