– А вы?

– Я? Если вы не решите наших проблем, я тут не останусь.

После трактирщика я опросил еще многих жителей. Все они говорили примерно одно и то же, так что нет смысла пересказывать каждый разговор. Вот что еще я узнал: в те дни, когда пропали пузыри, несколько охотников видели вдалеке тени, похожие на добычу, но тени быстро исчезали, как только ловцы направляли свое животное в ту сторону. Чтобы узнать дополнительные подробности, я разыскал тех охотников.

– Да, действительно, видел, – говорил один из них. – Пузырь двигается бесшумно, и в поиске приходится полагаться только на зрение. Когда видишь такую тень, это может быть добыча, а может быть облако или обман зрения. Надо приблизиться, чтобы убедиться. Но когда я направил туда мой пузырь, тень исчезла. У меня большой, сильный пузырь, с широкой перепонкой. Обычный пузырь от него удрать не может. Большой удерет, но не так быстро! Так что я не знаю, что это было, может, другой охотник, а может, почудилось.

Получалось, что никому из жителей города не было смысла портить жизнь самим себе, приводя в упадок доходный промысел. Тогда, возможно, это было выгодно кому-то другому? Такой вопрос я забыл задать, и тогда я пошел по второму кругу, расспрашивая жителей.

– Если рассуждать примитивно, – говорила мне хозяйка таверны, – то выгоду могут извлечь конкуренты. Однако вы, молодой человек, не в курсе тонкостей ценообразования. Дело в том, что спрос на шкуры всегда высок, и все нынешние охотники не в состоянии его удовлетворить. С другой стороны, прозрачные шкуры не являются чем-то необходимым для жизни, как например вода. Вот почему покупатели держат некую предельную планку, выше которой не платят никогда. Потому цены стабильны, высоки, и они не изменятся от того, что из этих мест перестанут поступать шкуры.