Как и было задумано, действо происходило на крыше Инахаттана, на открытом воздухе. Зрители расселись, музыканты заиграли тихую мелодию. Я вышел на сцену, поклонился зрителям. На мне был надет простой светло-серый балахон, никакого грима. Моя фигура не должна выделяться, все внимание зрителей надо приковать к зрелищным эффектам. То, что произошло дальше, я опишу с точки зрения зрителя, так будет проще себе представить.

На сцену вышел столичный маг. Выглядел он очень юным и несолидным, но это впечатление немного смягчали строгая одежда и серьезное выражение лица. Его кожа была светло-серой – обычный цвет для Столицы, где встречаются все оттенки желтого, серого и даже ярко-белый, как снег в полдень. Волосы юноши были примерно того же цвета, как и балахон. Единственно, что выделялось – блестящая полоска на голове, прихотливо перекрученная с прозрачной.

Маг сел плавно и очень быстро, как умеют лишь дети и очень молодые люди маленького веса. Он скрестил ноги, потом оперся на руки и стал плавно наклоняться. По мере того, как он опускался, его фигуру накрывала темнота. К тому моменту, когда маг должен был коснуться лбом пола, вокруг него возникла черная полусфера кромешной тьмы, полностью поглотившая волшебника.

На глазах зрителей сфера тьмы стала расширяться, перелилась через края возвышения, на котором сидел молодой волшебник, и продолжила свое наступление. В нем было что-то грозное и неотвратимое. Хотя все знали, что это – часть представления, зрители занервничали. Музыканты стали брать медленные, но гармоничные басовые аккорды, манипулируя настроением публики, превращая страх в ощущение таинственности.

Тьма накрыла ряды зрителей. Где-то там, неподалеку была середина дня и зеленое небо. А здесь – мрак даже более глубокий, чем ночью. Такой бывает только в пещерах. Во тьме можно было услыхать перешептывание ближайших соседей. Маг точно отмерил паузу, после которой публика начала бы проявлять нетерпение. Настало время для следующей иллюзии.