Старейшина понял, что из этого молчания развлечения не получится, хмыкнул, привлекая наше внимание, и сказал:

– Вот смотрю я на вас. Два тройных мага, пять стихий на двоих. Эйо – воздух, свет, сны, и Т'Иниариса – вода, воздух, земля. Если бы вы завели ребеночка, то был бы небольшой шанс получить четырехстихийного мага.

– Вот еще! – фыркнула волшебница, – задохлики не в моем вкусе.

Я покраснел. Ну да, я не был атлетически мощным, но "задохлик" – это уж через чур! Обычная для юноши моего возраста худоба… Кстати, она и сама была симпатичной, но не более того: ноги хороши, лицо обычное, а грудь из разряда "это там бюст или оборки топорщатся?"

Старейшина расхохотался.

– Вот так из-за мелочей вроде вкусов срываются великие научные открытия!

– А вы все шутите, – заметила Ини. – Я вообще не понимаю, откуда эта истерия вокруг поисков четырехстихийного мага.

– А ты понимаешь, Эйо? – спросил старейшина, на что я ответил недоуменным жестом, мол, не знаю.

– Эх, молодежь, молодежь! Во все времена студенты почти поголовно прогуливали лекции по истории и легендам магии. И вы прогуливали, иначе бы знали, почему четыре стихии – критическое число. Ну да ладно, может быть, расскажу потом, если захотите. А сейчас не об этом пойдет речь. Т'Иниариса, девочка моя, есть работа по твоей части. Если, конечно, мы договоримся о командировочных, – старик столь многозначительно зыркнул на охотника, что стало ясно: для "своей девочки" он будет торговаться за каждую монету.

И пошло… вот когда я увидел класс! Мирхо оказался достойным противником: своей упертостью и спокойствием он с успехом компенсировал образование, мудрость и подвешенный язык Пупулиса. Когда оно сговорились на цену вдвое больше, чем моя оплата, я понял, сколько денег потерял Шикаши, когда согласился, не торгуясь. Потом я долго прокручивал в голове реплики спорщиков. Не то, чтобы у меня был напряг с деньгами, просто обидно, когда твой труд оценивают вдвое дешевле, чем труд мага, который стоит на ступень ниже.