Положим, так и есть, но какую выгоду он надеется извлечь из этого?

– Тебе скоро предложат одно дельце, – взгляд Маскарпоне сделался жестким. – Думаю… прямо сегодня, giovanotto. Я хотел бы знать о ходе твоих изысканий.

Я рассмеялся. Возможно, этого и не стоило делать: дон Маскарпоне не из тех, с кем можно позволить себе подобные выходки. Но такая неприкрытая наглость все же нуждалась в достойном ответе.

– Забавно. Я вроде бы ничего вам не должен, а? Или вы считаете своим все, до чего сумеете дотянуться?

– Ах, giovanotto, к чему так грубо? Я прошу тебя о совсем небольшом одолжении… – мы оба прекрасно знали, что это не так. Неприятное заключалась в том, что до меня-то он вполне мог дотянуться.

– Считай, что оказываешь мне любезность.

О, у меня было время подумать. Пара секунд. Всего-то и требовалось – ответить согласием. Возможно даже, все осталось бы в тайне – теперь, хотя подобные вещи имеют свойство всплывать, рано или поздно… Но за первым разом неизбежно последует еще один, потом еще… Такова уж цена подобной «любезности».

– Черта с два! – надеюсь, мой голос прозвучал достаточно твердо. – Я…

Синьор Маскарпоне сокрушенно поцокал языком; взгляд его переместился на что-то, находящееся за моей спиной… Остальное вы уже знаете.

…Наскоро приведя одежду в более-менее приличный вид, я направился туда, куда собирался первоначально. Мне позарез требовался крепкий кофе и сигарета; но сперва я намеревался попросить влажное полотенце – приложить к затылку. Однако с этим пришлось повременить: стоило мне войти, как Лакси, хозяин заведения, выразительно шевельнул глазами по направлению к дальнему столику. Лакси вообще столь же смышлен, сколь и молчалив, так что я давно научился понимать его без слов. Посетитель, конечно же. Ко мне. И готов спорить – тот самый, о котором говорил мафиозо.

Амальгамные зеркала у нас – штука редкая и дорогая, доступная лишь богачам; а вот металлическая посуда, напротив, распространена весьма широко.