В ужасе я резко отвел глаза. Уставился на Дюка: – Какого черта ты это сделал?
Дюк внимательно смотрел в телескопический прицел, следя, не пошевелится ли она снова. Убедившись, что нет, он поднял голову от прицела и уставился на долину.
На невидимых кторров. Надолго. Его выражение было… далеким. На мгновение я подумал, что он в трансе. Потом он, похоже, снова пришел в себя и пополз с холма туда, где ждали Шоти, Луис и Ларри. Их лица тоже были странными и они не глядели в глаза друг другу.
– Пошли, – сказал Дюк, передавая винтовку Шоти. – Уходим отсюда.
Я последовал за ними. Я бормотал: – Он застрелил ее… – Мне перехватило горло:
– Он застрелил ее…
Наконец, Ларри обернулся и взял бинокль из моих дрожащих рук. – Скажи спасибо, что ты не мужчина, – сказал он. – Иначе это сделал бы ты.
2
Я был в кабинете доктора Обама.
– Садитесь, Маккарти.
– Да, мэм. – Ее глаза были кроткими и я не мог уклониться от них. Она напоминала мою бабушку, которая тоже глядела столь печально, что вы сочувствовали ей больше, чем себе. Когда она говорила, голос был намеренно ровным. Моя бабушка говорила так же, когда у нее было что-то на уме и она думала, как с этим справиться. – Я слышала, у вас были трудности вчера днем?
– Э-э, да, мэм. – Я тяжело глотнул. – Мы, то есть Дюк, застрелил девочку.
Доктор Обама сказала мягко: – Да, я читала отчет. – Она помолчала: – Вы не подписали его вместе с другими. Вы хотите что-нибудь добавить?
– Мэм… – сказал я, – вы слышали меня? Мы застрелили девочку.
Ее глаза задумчиво сузились: – Понимаю. Вы тревожитесь по этому поводу.
– Тревожусь?… Да, мэм, да!
Доктор Обама поглядела на руки. Они были вежливо сложены на столе перед нею, тщательно наманикюрены, темны и сморщены от возраста: – Никто не обещал, что это будет легко.
– Вы вообще не говорили, что надо стрелять в детей.