– Ладно, ребята, завязывайте с этими фокусам, все мы шутить умеем, – сказал Уайт, чувствуя как отливает кровь от головы и груди, а сердце начинает колотиться как очумелое, пытаясь подкачать ее.

– Умеем, – охотно согласился Цинь. Сейчас лицо его меняло форму, таяло, из амеразианца он превращался в ино…

Капитан Уайт понял, что сейчас умрет. Смерти он не боялся, хотя никак не мог управиться с ознобом, охватившим его глупое бедное тело. «Когда она есть, то нас нет». Он умрет, так и не поняв, что случилось, каким образом перевернулся мир. Старина Джейсон, что же ты?.. «Мы спиной к спине у мачты, против тысячи вдвоем»… Свой парень, с которым и воевать вместе, и перемолвиться словечком, и даже помолчать неплохо, оказался не человеком.

– Значит, Осмысловский не сочинял…

– Телепортационные трубки существуют, – с готовностью подсказал Цинь и в его голосе как будто просквозило сочувствие, а на его груди проступил словно из-под стаявшего льда офицерский аксельбант. – Поручик императорского царскосельского гусарского полка Коновницын. Пропал без вести под Луцком в октябре 1916. Вернулся без вести в 2016, затем пять лет в частях спецназа, после зачислен в отряд астронавтов.

Уайт вдруг ощутил не слишком приятный запах, похожий на тот, что издают бродящие продукты в испорченном холодильнике. Заодно и мрак, окутавший Вивьен, стал более прозрачным. Теперь проглядывались жесткие оранжевые покровы, гнущиеся во все стороны конечности, голова, похожая на бутон тюльпана. Почти никакого сходства с человеком.

– Но это человек, – усмехнулся Цинь и его обычная простоватая ухмылка, заползающая больше на левую, чем на правую щеку, сейчас показалась звериным оскалом. – Человек, приспособленный для жизни на четвертой планете, переформированный матричными биотоками, текущими в марсианской астеносфере.

– Я не понимаю, Джейсон…

– Я тоже не очень, – голос Циня вроде не доносился изо рта, а шел, как из динамика, от поверхности всего тела. – Я ведь просто вояка, в отряд астронавтов-исследователей попал по блату, ты ж помог.