Вообще, крабий сортир - та еще песня. Я когда в наряд заступаю, туда в тяжелом скафандре заходить боюсь. А по-первости как-то перепутал отсеки спросонья и влетел - двое суток блевал, успокоиться не мог. Никогда не угадаешь по внешнему виду анатомические особенности. Краб, он человека напоминает, как никто: две ноги, прямоходящий, грудь колесом. Ну да, башка крабья, клешни... Но ему даже моя тельняшка в пору! А в сортире такой фейерверк... Фанг, вон, чудо из чудес, а обыкновенным песком опорожняется. Тихо и гигиенично. В цветочный горшок. Извините, конечно, за подробности, но если это дело поливать водой, то образуется чрезвычайно плодородный гумус, в котором прелестно себя ощущает конопля.

   Мы собираемся в кубрике и раздаем в подкидного порнографическими картами. Карты порнографические только с точки зрения Фанга, в зыркалах его мелькают сладкие грезы, он отвлекается и гребет. Мужскую идиллию нарушает Осьминожка, второй пилот. Сложное сочетание щупалец, трубочек и отростков подсаживается к нам за стол и наблюдает за игрой огромным единственным глазом. Инворус бесполы. Но в суровом мужском коллективе почему-то отождествляют себя с прекрасной половиной. Со стороны это выглядит, э-э, не очень. К тому же инворус распространяют вокруг острый специфический аромат. Осьминожка по этому поводу переживает и старается погуще надушиться одеколоном, отчего получается еще хуже.

   - Встать! Смирно! - ору я, завидев в дверном проеме Капитана.

   Орать, конечно, должен Осьминожка: он старше по званию. Но Осьминожка, как всегда, момент профукает. А Капитан расзвиздяйства органически не выносит. И девятый кубрик, за отсутствие приветствия по форме, может удостоиться внеочередной привилегии чистить сортирную группу.

   - Мэлэдэц, сынок! - цедит Капитан в мой адрес.

   Для меня его слова звучат на русском, как и слова всех остальных. Подозреваю, что мой великий и могучий для них тоже преобразуется в нечто более знакомое. До того, как это реализовано технически, мне дела нет.